dona_anna (dona_anna) wrote,
dona_anna
dona_anna

Categories:

Про мой собственный исход.


Если кто вдруг не знает, в 1990 году в Израиль приехало очень много народу из СССР, началась Алия-90х. (Алия в переводе с иврита восхождение). Простое арифметическое действие говорит нам о том, что как раз в этом году ровно 25 лет прошло после этого знаменательного события. И в сети уже появились разнообразные воспоминания и подведения итогов этих прошедших лет. Не буду оригинальна, подводить ничего не буду, а наоборот, повоспоминаю :)




Ожидание погрома, смена страны, война - такой насыщенный был этот 1990 год. Самый насыщенный год моей жизни.

И хотя Алия 90х была совсем легкой по сравнению с тем, как, рискуя жизнью, приезжали в Эрец-Исраэль нелегальные эмигранты и выжившие в Катастрофе, четверть века прошедшие с момента приезда уже располагают к воспоминаниям.

Пару слов о том, что же предшествовало отъезду.


Жила я в Ленинграде недалеко от Фонтанки и этого моста. Не смогла найти в своих старых фотографиях ничего ближе к реальному месту моего жительства. Но это и неважно.

А важна следующая фотография - именно она была тем самым первым зернышком, упавшим на благодатную почву звоночком, заставившем меня задуматься о том, что где-то есть другие страны, в которых тоже живут люди, и в частности Израиль. Было мне лет 5-6.


Эта фотография пережила многое - сумела добраться из подмандатной Палестины в довоенный СССР, выжила во время сталинских репрессий, когда погиб мой дед Иосиф и весь домашний архив, приехала в Израиль в 1990 году и была помещена в книгу о первопоселенце в городе Герцлия, моем двоюродном деде Айзеке Розовском....
Будучи ребенком я очень любила рассматривать ее и еще одну, на которой было написано "Милому Иосифу от Айзека". Иосиф, я знала, был мой дед. Я, естественно, хотела знать, кто такой этот Айзек. Мои бабушка и мама, вдова и дочь врага народа, боялись всего на свете, но все-таки рассказали, что у моего деда был брат в Израиле. Это звучало как на Луне.


Родной старший брат деда уехал в Подмандатную Палестину в 1921, он был сионист. Мой дед был красный комиссар и остался в СССР. Но связь не была прервана - в СССР осталась большая еврейская семья, которая активно переписывалась с Палестиной. Как ни странно, связь была прервана в 70е годы, а в 80е возобновилась и к моменту отъезда у меня был адрес маминого двоюродного брата, сына Айзека, Авраама, жившего в Герцлии.

Когда я уезжала из Ленинграда и оформляла в ОВИРе документы, то писала, что еду воссоединятся с двоюродным дядей, а мама моя оставалась в Питере.
Как ни странно, меня выпустили, а с маминым двоюродным братом и его семьей мы таки воссоединились, но об этом ниже.

В 1990 я спокойно оформляла документы на выезд, времена уже были либеральные, вокруг все уезжали в разные стороны. Но для меня вариантов не было: мне не хотелось менять один мало приятный галут, на другой, более комфортный. Так что только в Израиль и все тут.
С документами все было нормально, кроме того, что моя начальница не хотела подписать что-то типа характеристики. Сейчас это выглядит очень смешно, но тогда было неприятно просто потому, что были сроки и непонятно, что было с этим делать. Без этого ОВИР не оформлял визу. Начальница не хотела подписывать мою бумагу не из вредности по антисемитским причинам - все мое начальство было одной со мной не коренной национальности. Просто она считала, что в Ленинграде у меня перспектив гораздо больше, чем в Израиле.

И тут по городу поползли слухи о готовящемся погроме. Стоял холодный февраль 1990 года. На тот момент, за свою тридцатилетнюю жизнь я никогда не слышала о возможных погромах в Ленинграде. Родственники с Западной Украины рассказывали, что у них слухи о погромах были каждый год... Но чтобы в Северной Пальмире, в такое было тяжело поверить...
Помню разговоры, что все еврейские квартиры помечены.
24 февраля 1990 года по ленинградскому ТВ выступил секретарь горкома\обкома Гидаспов с трясущимися руками. Он говорил, как мне помнится, что "мы не можем гарантировать безопасность трудящихся", а судя по найденному в сети, "мы не допустим проведение погромов в городе". И то и другое вариант только усиливал бы общий страх. Значит точно будет погром, решили мы, советские люди, привыкшие к постоянному вранью.
По телефону один близкий друг объяснял мне, что надо достать топор и положить его непосредственно рядом с дверью и как зажечь газовую плиту, чтобы произошел взрыв... Ближайшая подруга предложила прийти прятаться у нее - я сразу вспомнила свою бабушку, рассказывавшую о пережитом ей погроме и о соседе, который прятал всю ее семью у себя в подвале, а когда пришли погромщики вышел к ним с иконой.
Во все времена и в любой географической точке пространства есть хорошие люди, независящие от политической ситуации.


Так, наверное, выглядел бабушкин погром... Во всяком случае так изобразил погром в 1913 году художник Яков Штейнхардт (Выставка в Музее Германа Штрука)

Ночь была страшная, и я никогда не переживавшая настоящего погрома, боялась поротой задницей бабушкиными пережитыми страхами. Оказывается, страхи передаются через поколения.

На следующее утро, на работе, ко мне заглянула начальница и сказала, что она подписала мои документы... Как говорится, кому война, а кому мать родна погром, а кому решение проблем.


На работе кто-то из сотрудников говорил, что слышал очевидцев, которые видели, как по Московскому проспекту шли танки. Вот так и жили слухами.

Ужас ожидания погрома витал в воздухе еще долго. Через пару дней после той памятной ночи я была в гостях у сотрудницы, очень разумной дамы, матери двоих маленьких детей. Сама-то она русская да вот муж - еврей. Муж как раз был в командировке. Речь, естественно, зашла о возможном погроме. Могли ли мы тогда говорить о чем-то другом? Я, естественно, рассказывала про топор и газ. А сотрудница, глядя на меня ясными голубыми глазами рассказала, что будет спасать детей, посадив их в корзинку и спустив ее через окно с помощью приспособлений мужа-альпиниста. Я подошла к окну: мамадорогая, это был 8 этаж! Никакие мои разумные доводы, об опасности спускания детей в корзинке с 8 этажа, не помогли. Страх погрома был сильнее.

И пожалуйста, не говорите о том, что слухи о погроме и не прием евреев в США в том же самом году организовал Я. Кедми. Только он лично сам все это утверждает и нет никакого смысла ему верить.


Последняя сохранившаяся фотография перед мои отъездом. Я и моя дорогая stream_line незадолго до моего отъезда. Год и место точно указаны.


А это единственный документ, с которым в то время выезжали из СССР. Никаких паспортов для нас тогда не было. За отказ от гражданства мы платили немалые деньги по тем временам. А теперь, если захотеть его восстанавливать, то тоже надо заплатить.
Обратите внимание на красный штамп Аэропорта им. Бен-Гуриона. Он поставлен 11.07.1990, точно задокументировав дату моего приезда в Израиль, сегодня ровно 25 лет.

Ну, как добирались через Румынию (Бухарест) уж и не помню, помню только что поразили меня израильские охранники с автоматами.

Аэропорт имени Бен-Гуриона встретил нас жарой и влажностью турецкой бани. Я сильно удивилась - такого ощущения, что воздух можно потрогать руками, у меня никогда не было. А что хотеть - был июль, так и быть должно в этом районе Израиля в это время года...

Ben Gurion Airport terminal 1.jpg
"Ben Gurion Airport terminal 1" מאת Oyoyoy - נוצר על ידי מעלה היצירה. ברישיון CC BY-SA 3.0 דרך ויקישיתוף.
Это те самые входные ворота старого терминала №1, через которые мы все и вошли в Израиль. Можно сказать, совершенно не ощутив важности происходящего.


Вдоль дороги из аэропорта росли сплошные кусты олеандра обыкновенного (Nerium oleander הרדוף הנחלים), который цветет как раз с марта по август. Он был первым местным растением, которое меня очень порадовало: надо же, олеандр растет на улице! А последующие 25 лет меня круглый год радует множество других местных растений, которые и растут и цветут, практически, без перерыва. Это же страна вечного лета, по меркам родившихся на севере, как еще сказать?
Первое, что я написала друзьям в Ленинград, так это то, что Израиль мне напоминает один сплошной плохо ухоженный ботанический сад.
И кроме того, это очень яркое солнце и необыкновенно высокое ярко голубое небо, которое с такой радостью видишь каждый раз возвращаясь домой из отпуска...

Приехав в Израиль, я встретила кучу родственников, во главе с ныне покойным маминым двоюродным братом Авраамом (да будет память его благословенна). Авраам сын Айзека, брата моего деда.
Авраам много сделал для нашего успешного вхождения в израильскую жизнь не в материальном плане, а в моральном, что ничуть не менее важно.
Никто из здешних родственников не говорил по-русски, хотя они говорили на многих других языках. Но все они были нам рады, так как никогда не забывали о нашем существовании и надеялись на встречу. Я привезла с собой первую и еще одну фотографию Айзека, а здесь нашла кучу писем деда на русском. И моя мама, которая потеряла отца в детстве, смогла первый раз в жизни прочитать его письма. Сколько старых сплетен, тайн и семейных интриг, о которых мы только могли догадываться, открылось нам во всей красе.

Я и мой двоюродный брат, так рано ушедший из жизни (да будет благословенна его память), с женой и двухлетней дочкой были где-то месяц в стране, когда получили приглашение на брит-милу к нашим здешним родственникам.
Так вот, это была вообще первая моя брит-мила в жизни... Я до этого никогда такого не видела.
Все было обставлено очень современно. Снят ресторан в двух уровнях с садом, фуршет, толпа родственников....
Мы на тот момент говорили только по-русски, ну и я чуть-чуть на иврите. И привычки к такого рода ресторанным мероприятиям не имели, да и на тот момент выглядело это для нас как в западном фильме.
Так как все было впервые, то очень многое ярко запомнилось. Как бы несколько сценок.

Брит-мила

Covenant of Abraham.JPG
"Covenant of Abraham" מאת Cheskel Dovid - נוצר על ידי מעלה היצירה. ברישיון CC BY 3.0 דרך ויקישיתוף.

Начнем с самой процедуры обрезания. Для нее было выделено небольшое место, куда принесли маленького, пришел моэль, все сделали быстро, ребенок почти не плакал. И все очень довольные, с чувством выполненного долга, потянулись к еде.
И тут я пристала к двоюродной тете с вопросом:"Почему не в больнице??? Не гигиенично! Вдруг заболеет!" Как уж мне удалось это выразить на том моем иврите, объяснить не могу. Но она меня поняла. Ответ я получила следующий: "Это в больнице заболеет, а у нас хороший моэль, он всех в семье обрезал. И кроме того, в больнице народу не удобно выпить-закусить".
В правильности всех ее слов я давно убедилась.




О разнице в культуре еды.
На фуршетных столах чего только не было. Сейчас бы меня это совсем бы не поразило, но тогда... Я же приехала из холодного и северного Питера, а мой мой двоюродный брат с семьей из Минска. И больше всего меня и мою двухлетнюю племянницу поразил арбуз, который в большом количестве лежал на подносе, нарезанный, и, естественно, без корки.
Племянницу, надо сказать, в честь этого мероприятия нарядили в белое платье с крыльями... Она залезла под стол с арбузом, протягивала оттуда руку, хватала кусок и туда утаскивала. Когда ее вынули из под стола платье было уже розовым, сама она явно приняла душ.
Я же не долго думая, взяла тоже арбуз с подноса рукой. А как еще? За те считанные разы моей 30 летней питерской жизни, что я ела арбуз, мы ели его именно так. И тут я поймала на себе странный взгляд одного из родственников... Что арбуз едят вилкой я узнала только через несколько лет.

Первый урок израильской демократии.
Из-за полного не знания языков , мы совершенно не могли общаться, хотя наши родственники знали много языков, но не русский. Двоюродный дядя чувствовал себя неудобно, что нам не с кем поговорить. Он привел к нам мужчину в возрасте, который говорил по-русски! Оказалось, он был израильским консулом в Москве до 1967году, до разрыва дипломатических отношений.
Бывший консул, как это принято, спросил нас кто мы, откуда, в каком составе, мы, естественно, доложили. Когда мы сказали, что с нами еще девочка двух лет, которая не хочет кушать (что она съела пол подноса арбуза мы ему не рассказали) и где-то тут бегает, он задумался, а потом назидательным тоном произнес: "У нас демократическая страна. Если девочка не хочет кушать, никто не имеет права ее заставлять".
Так мы узнали, куда мы приехали.

Наша первая война в Израиле свалилась на наши головы совсем неожиданно, как-то не до того нам было, хотя до начала обстрелов было много разговоров о надвигающейся опасности. В Израиле считали, что по нам будут стрелять из химического оружия и правительство решило раздать населению противогазы. Мы, почему-то, долго не хотели брать противогазы, не верили в реальность происходящего. На призывы Авраама пойти в соответствующее место и получить, раз уж государство что-то дает, мы отвечали веселым ржанием. Такие вот были несознательные граждане. Авраам даже сводил нас на фильм о том, как пользоваться противогазом, без текста, так как текст на иврите нам был бесполезен, но и это не помогло - противогазы мы получили одни из последних.
Вообще, война проходила весело: достаточно было только посмотреть друг на друга в противогазах :)

Gulfwar 1991 in Israeli shelter.jpg
"Gulfwar 1991 in Israeli shelter" מאת Jane Fresco from הרצליה Herzlia, ישראל Israel - Flickr. ברישיון CC BY 2.0 דרך ויקישיתוף.

Мы хорошо запомнили объявление тревоги с сиреной, а вот как объявляли отмену тревоги по радио сразу не запомнили. Просидели первый раз 3 часа в противогазах, когда тревога уже давно кончилась. Вот к чему приводит плохое знание иврита:) Зато потом сразу запомнили как называется отмена.

Оказалось, что мы были не самыми несознательными израильскими гражданами. Все теперь знают славную израильскую традицию вылезать на балконы и крыши, чтобы лучше был виден обстрел. Так началась она как раз в ту войну. Единственной жертвой всей войны был человек, решивший посмотреть в окно во время обстрела, когда требовалось сидеть в герметизированный комнате. Его задавила ударная волна собственным окном .

Еще одним знаковым событием той войны было прямое попадание ракеты строящийся торговый центр "Лев Амифрац". Никто не пострадал, но крыша была пробита и это грозило помешать уже запланированному торжественному открытию, намеченному через считанные дни. Открытие сорвано не было, а на месте попадания, под потолком была повешена бумажная модель ракеты, на которой было написано "למרות הטיל, עסקים כרגיל" "не смотря на ракету, все работают как обычно". Я специально ездила посмотреть, ведь для меня это был первый пример ответа на постоянный вопрос: что победит, их жажда убивать или наша жажда покупать жить.

Ну и еще одно удивительное открытие мы сделали после войны. Мы начали четко говорить про тут и там. Тому, кто не проходил эмиграцию, сложно объяснить, что после переезда человек долго может говорить тут, про то место, которое оставил и там про то, где находится сейчас. Я встречала людей, которые находились в таком состоянии по 10 лет. А нам повезло - война быстро все поставила на свои места.



А это мы с Витей, такие молодые и веселые, и год это уже не 1990, а, наверно 1992 или даже 1993 :) Ничего более раннего не нашла, не чем было фотографировать и некогда. Но хотелось себя показать уже здесь.



А это Израиль, который очень точно изобразил замечательный художник Йосеф Бау, о котором я писала.
У Израиля снаружи много острых углов, но для тех, кто его любит и понимает, внутри много хорошего.


Инфа:
https://he.wikipedia.org/wiki/%D7%9E%D7%9C%D7%97%D7%9E%D7%AA_%D7%94%D7%9E%D7%A4%D7%A8%D7%A5
Tags: Израиль, мемория
Subscribe

Posts from This Journal “мемория” Tag

  • Праздничная фантазия на тему мацы

    Ну что, граждане, пришло время печь есть мацу. Маца, во всяком случае для меня, была откровенным символом еврейства в Советском…

  • Небольшая прогулка неюного натуралиста.

    Благодаря карантину снова нельзя удаляться далеко от дома. И тем не менее, всегда можно найти что-то интересное и неожиданное. А иногда и…

  • Ядовитая красота олеандра.

    Олеандр для меня очень знаковое растение. И тем более удивительно, что я еще не написала о нем подробно. 30 лет назад мой путь из аэропорта им.…

  • Лицом к виноделию.

    Если бы в те времена, когда я училась в высшем учебном заведении, мне бы кто-то сказал, что университет может организовать фестиваль вина, я бы…

  • Составление букета

    Автор: Харламов, Алексей Алексеевич - [1], Общественное достояние, Ссылка У меня тут случилась очередная странная и круглая годовщина... И я…

  • Спектакль как личная машина времени.

    Я не хотела идти на этот спектакль, и не потому что там нельзя фотографировать даже на репетиции, а в основном, потому, что стихи Бродского - это…

  • О потере первой любви.

    Этот мой рассказ о потере первой любви, а совсем не о потере невинности, как могут подумать многие испорченные современные люди.…

  • Как пройти в библиотеку?

    Вспомнить об этом меня подвиг рассказ уважаемой Лизы о ее походе в Публичную библиотеку в Петербурге. Она как бы…

  • Поцелуй смерти.

    История, которую почему-то хочется рассказать к Судном дню. Произошло это лет 10 назад... Одна моя подруга, которая была существенно старше меня,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 149 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Posts from This Journal “мемория” Tag

  • Праздничная фантазия на тему мацы

    Ну что, граждане, пришло время печь есть мацу. Маца, во всяком случае для меня, была откровенным символом еврейства в Советском…

  • Небольшая прогулка неюного натуралиста.

    Благодаря карантину снова нельзя удаляться далеко от дома. И тем не менее, всегда можно найти что-то интересное и неожиданное. А иногда и…

  • Ядовитая красота олеандра.

    Олеандр для меня очень знаковое растение. И тем более удивительно, что я еще не написала о нем подробно. 30 лет назад мой путь из аэропорта им.…

  • Лицом к виноделию.

    Если бы в те времена, когда я училась в высшем учебном заведении, мне бы кто-то сказал, что университет может организовать фестиваль вина, я бы…

  • Составление букета

    Автор: Харламов, Алексей Алексеевич - [1], Общественное достояние, Ссылка У меня тут случилась очередная странная и круглая годовщина... И я…

  • Спектакль как личная машина времени.

    Я не хотела идти на этот спектакль, и не потому что там нельзя фотографировать даже на репетиции, а в основном, потому, что стихи Бродского - это…

  • О потере первой любви.

    Этот мой рассказ о потере первой любви, а совсем не о потере невинности, как могут подумать многие испорченные современные люди.…

  • Как пройти в библиотеку?

    Вспомнить об этом меня подвиг рассказ уважаемой Лизы о ее походе в Публичную библиотеку в Петербурге. Она как бы…

  • Поцелуй смерти.

    История, которую почему-то хочется рассказать к Судном дню. Произошло это лет 10 назад... Одна моя подруга, которая была существенно старше меня,…